Новая жизнь индустриальных пространств неизбежна — как замещение одной индустрии другой. И в нежилых кварталах города, бывших промышленных территориях, эта жизнь зарождается в любом случае. Однако этот объективный процесс у нас происходит в малых формах, как частный случай, несоизмеримый на фоне огромного города, словно на это не хватает энергии нового производства.
Серьезного разговора о том, что с бывшими заводами нужно что-то делать, в профессиональном сообществе так и не случилось. В какой-то момент разным людям достались эти пространства, и они стали думать, как с ними поступить. Если бы их можно было снести, некоторые распорядители так бы и сделали. Но одним это оказалось невыгодно, другие просто не захотели вкладывать ощутимые инвестиции. А как получить прибыль, ничего не вкладывая? Конечно, сдать пространства под дешевые офисы. Так и получилось, что за большей частью трансформации индустриальных пространств стоят простые идеи и пассионарные люди.
Идея сдать в аренду пространство — не новая. Она вернулась одновременно с понятием частной собственности. Совсем другое дело, когда у владельца квадратных метров появляется идея придумать бренд, под который тщательно выбирать, кому и что сдавать. Эта мысль для Москвы относительно свежая. Когда-то у нашего бюро был офис на «Красной Розе» (деловой квартал офисов А+, А и B. Проект развития территории разработан в 2003 году архитектурной мастерской Сергея Киселева) — в том пространстве, с которого и начинается история «культурных кластеров» на постиндустриальных территориях Москвы. Там сидело пять или семь архитектурных бюро, несколько дизайн-мастерских, для которых инвестор решил устроить аренду со скидкой, а вокруг расположить тех, кто хотел «продавать плитку». Все это получило название Artplay и задумывалось как пространство «полного цикла», где архитекторы и дизайнеры соседствуют с поставщиками материалов. В 2008 году Artplay переехал на территорию бывшего завода «Манометр» у Курского вокзала — с той же концепцией кластера вокруг дизайна.
В 2004 году на территории фабрики «Красный Октябрь» появилась «АРТСтрелка» — территория галерей. В 2007 году возник Винзавод, декларирующий себя как территорию современного искусства. Все они были первопроходцами на этом пути. «АРТСтрелка» в гаражах была настоящей территорией свободы. Там поселились художники, еще когда на острове пахло шоколадом. Я помню, как в Галерее Лизы Плавинской была выставка архитектора Александра Бродского — инсталляция, генерирующая иллюзию путешествия в поезде с дребезжащими подстаканниками и ватными матрасиками, — искусство теплое и живое. Не знаю, помогло ли это создать арт-кластер, но точно стало предтечей спасения художественной жизни здесь, которая через пять лет трансформировалась в архитектурную институцию «Стрелка». В целом история этой части острова — очень важная история для всей культуры Москвы. Сюда потянулись самые разные творческие и коммерческие компании, но вместе с тем удалось не потерять то удивительное ощущение особого существования на «Красном Октябре», с сакральным путешествием по мосту, с одной стороны от которого — храм, а с другой — играют в пинг-понг и говорят все эти важные разговоры. На «Красной Розе» в 2010 году рас- кинулся гигантский офис компании «Яндекс». Artplay оброс мебельно-антикварно-ремонтными магазинами и обзавелся учебным заведением — Британской высшей школой дизайна. Винзавод не менял ни места, ни концепции и вот уже десять лет последовательно развивает новую жизнь красно-кирпичных пространств. Софья и Роман Троценко, владельцы Винзавода, решив заняться современным искусством, доверили трансформацию пространства архитектору и современному художнику Александру Бродскому, который не перестроил цеха под новые нужды, а, скорее, отреставрировал, одухотворил и канонизировал облик завода. Это решение и выбор архитектора оказались ключевыми в успехе будущего предприятия. «Новосельцами» кирпичных «офисов» стали ведущие московские галереи: XL, «Айдан», «РИДЖИНА», «Галерея Гельмана». В те времена Винзавод стал для меня особым местом, как и вся Москва вокруг него. Если бы я хотел показать иностранцам, что такое Москва в ее экс- тремальном выражении, я бы отвел их на территорию Курской. Винзавод показал, что можно использовать другой тип развития, не обязательно все ломать, можно просто позвать выдающегося художника — и позволить ему переосмыслить пространство. Artplay при выборе нового места расположился рядом: то есть кластеризация действительно происходит. Рядом есть еще завод «Газгольдер», который живет своей клубной жизнью.
«Красная Роза», «АРТСтрелка», Artplay и Винзавод — сложившиеся примеры переосмысления промышленных пространств в городе. «Флакон» — бывший завод по производству стеклянной тары, последовал примеру Artplay и в 2010 году объявил себя территорией дизайна. С точки зрения вкуса и качества идей «Флакон» и то, что последовало за ним («Даниловская мануфакту- ра», «АРМА») — это во многом новое качество. Хотя не оставляет ощущение, что лучшие идеи будто скопированы с кластеров Бруклина и подобных мест. Такие решения стали общими. С другой стороны, русский язык формирует соб- ственную среду, где появляются веселые и свежие вещи. Это видно в первую очередь в современном искусстве — молодые художники делают замечательные, искренние работы. А высокое искусство, конечно, не может быть вторичным.
Эти пространства были первопроходцами в понятной программе, которая теперь реализуется и на периферии — и, конечно же, имеет очевидные аналоги в мире. То, что сейчас происходит на «ГЭС-2» (открытие культурного цен- тра под эгидой фонда V-A-C в здании бывшей электростанции запланировано на 2018 год), закономерно можно сравнить с галереей «Тейт Модерн»: это трансформация памятника архитектуры в частный музей. Иметь старое здание равноценно новому, а иногда и намного приятнее: в нем накопилась какая-то своя энергия и человеческая память.
Пример другого порядка — «Фабрика Станиславского» (бизнес-центр комплекса B+ был открыт в 2007 году). Ее реконструировали современные английские архитекторы, и она демонстрирует такой же пример конверсии территории в качественный, но при этом коммерческий кластер. К сожалению, в Москве рисковать не любят, поэтому каждый такой случай — это прецедент, который сильно меняет к лучшему столичную атмосферу и создает островки свежего воздуха.
Конечно, градостроительная политика могла бы учитывать эти процессы, подобные места появлялись бы быстрее, их становилось бы больше. Но есть опасность, что при вмешательстве городского управления в подобные истории индустриальные территории будут «обеззаражены», залакированы, формализованы и убиты. Так что, возможно, при всей своей относительной слабости и медлительности естественный процесс чище и здоровее.
Автор статьи: архитектор Юрий Григорян
На фото: эскизы Винзавода, созданные бюро «Александр Бродский»