Евгений Антуфьев, художник:
Безусловно, уехать стоит. Однако я противник образования для художников, потому что это, как правило, заканчивается дружескими вечеринками, а не результатами. Конечно, надо делать все за рубежом. Россия в плане современного искусства — это провинция. Нам всем повезло, что мы тут, потому что мы можем делать гигантские выставки, которые европейским художникам сложно получить. Как правило, молодые художники в Европе могут выставляться только в маленьких галереях и коллективных выставках. В таких программах, например, как у Винзавода и у V-A-С. У нас после нескольких таких проектов ты уже можешь сделать музейную выставку. Это только в России возможно, а на Западе это практически нереальная история, поэтому нам повезло.
При этом, без насмотренности и путешествий невозможно. Нужно получать самообразование за рубежом: ездить, смотреть галереи, выставки. На меня все это очень повлияло. Нельзя сказать, что изменились мои работы, но я понял, в какую сторону надо двигаться и что местные успехи — это далеко не все, что можно получить в жизни.
Ирина Корина, художница:
Я могу сказать, что ездить и смотреть другие страны полезно не только художникам, но и любому человеку, который закончил школу. На меня невероятное впечатление оказала поездка в Швецию, это был шок. В то время в Москве было несколько учебных заведений: Строгановский институт, Суриковский, ГИТИС, Полиграф, каждый из которых отличался своими тонкостями. Здесь штрихуют таким образом, здесь таким. А в Швеции оказалось 60 мастерских, и в каждой происходило что-то непохожее. Один человек заливал бетоном воздушные шарики, другой ставил в бутылках микрофоны для подслушивания автомобилей. Я вообще не могла понять, что происходит и каким образом они находят общий язык.
Больше всего на меня повлияли поездки в Венецию на биеннале. Мне кажется, главное понять, что вокруг что-то происходит, что это другая сцена и устроено все иначе.
Иван Горшков, художник:
Нам как-то довелось с коллегами попасть на выпускной в Лейпцигскую академию искусств, там был совершенно неожиданный формат. Это был просто огромный рейв и кутеж. Однако смысл не в кутеже, а в том, что этих студентов там учат, как жить жизнью художника. В Воронеже большинство студентов, мне кажется, не собираются быть художниками. Они плохо понимают, зачем они рисуют все эти натюрморты. Если бы Воронежский институт выпустил хотя бы 50 художников, которые хотят быть художниками, то Воронеж бы был другим городом, он бы стал культурной столицей.
Западные выставки, мне кажется, могут произвести большее впечатление на бабушку. Я был на маленьких выставках в Париже, и для карьеры выставка там — ничто, она не была где-то замечена. Многие мои выставки в Воронеже гораздо больше повлияли на мою судьбу, чем парижские.